20 марта 2019

«Темпы разрушения превышают темпы реконструкции»

Тимур Абдуллаев — о болевых точках и развитии парка Маяковского
В Екатеринбурге продолжается поиск перспектив развития ЦПКиО имени Маяковского, к работе которого в последнее время у горожан было много вопросов. Руководитель архитектурного бюро ARCHINFORM и «Школы главного архитектора» Тимур Абдуллаев в своей колонке рассуждает об основных болевых точках парка, опасностях однобокого подхода к его развитию, а также о том, кто мог бы стать основным инвестором глобальной реконструкции главной городской зоны отдыха.
Сейчас очень много внимания приковано к теме реконструкции и развития парка Маяковского. Представители разных деловых кругов, в том числе застройщики, предлагают свои сценарии. Но при этом, когда речь заходит о развитии такого знакового для города объекта, важно, чтобы процесс обсуждения был не только максимально публичным и открытым, но и чтобы он базировался на взаимодействии различных городских субъектов и учитывал интересы различных категорий граждан. Это не должно в итоге превратиться в навязанное жителям проектное решение.

Парк попадает в зону стратегических интересов компаний, которые ведут застройку на площадках, граничащих с территорией парка. Но, как ни крути, во время решения вопроса о развитии парка все они будут руководствоваться не в последнюю очередь своими коммерческими интересами. Например, будут придумывать себе эксклюзивные выходы в парк, «выталкивать» туда инфраструктуру, пытаться обосновать недостаток территории для отдыха и рекреации на своих участках за счет парка. При этом, конечно же, выдвинут свои предложения по благоустройству, которые в конечном счете, скорее всего, сведутся к разработке ни к чему не обязывающего концептуального решения. Но очень сомнительно, что они готовы будут готовы понести реальные затраты на благоустройство парка.

Нет ничего плохого в том, что, например, застройщик жилого квартала Clever Park, чьи дома граничат с парком, резонно полагает, что в его интересах предложить проект благоустройства, так как это дает потенциальный маркетинговый эффект и рост стоимости жилья. Но насколько это решение учитывает интересы всех жителей города пока не понятно, это тот случай, когда процесс не менее важен чем результат, важна вовлеченность различных городских сообществ в проектирование и обсуждение.

Таким образом, глобальная задача по развитию парка требует большой ответственности от органов власти с точки зрения принятия конкретных решений, влияющих на будущее объекта. Конечно, всегда есть соблазн переложить эту ответственность на кого-то, к примеру, на бизнес. Но в данном случае гораздо важнее ориентироваться на запросы жителей, которые в последнее время звучат все громче и громче, и градус накала дискуссии повышается.
Я считаю правильным запустить процесс поэтапной работы, которую следовало бы начать с анализа общественного мнения. Инструментом для этого может быть, например, площадка «Школы главного архитектора», в рамках которой нет прямого коммерческого интереса у какой-то конкретной компании. Школа — безусловно, не проектный инструмент, вряд ли на ней может быть сформировано финальное проектное решение по такому глобальному вопросу. Но во время учебно-проектных воркшопов происходит глубокая отработка темы, с вовлечением различных субъектов, вычленение ценностей развития территории, выявление болевых точек. После этого могут быть обрисованы контуры того, что с парком может и должно происходить.

Важно понять, в частности, каким должен быть баланс функций в этом парке. Я имею в виду, например, степень внедрения капитальных объектов в инфраструктуру парка, баланс между бесплатными общественными функциями и коммерческой составляющей. Ведь было бы неплохо, чтобы парк мог зарабатывать на свое содержание, а не просто висел на бюджете как бесконечно дотационный объект. Такие примеры, кстати, в стране уже появляются. Парк Горького с огромным объемом инвестиций стал уже притчей во языцех, но есть и более приближенные к Екатеринбургу примеры. Так в Казани есть Горкинско-Ометьевский лес, история которого созвучна истории парка Маяковского. Исходные данные — большая лесопарковая территория, приближенная к спальным жилым районам, которая изначально имела транзитную пешеходную функцию: люди из разных районов Казани пересекали лес, чтобы попасть в другие районы. Но власти Татарстана решили сделать этот парк пилотным показательным проектом. К работе над концепцией была привлечена «Проектная группа 8», которая в итоге провела большую работу по изучению и обработке общественного мнения. Теперь Горкинско-Ометьевский лес — излюбленное рекреационное место, которое насыщено дополнительными функциями. Там была организована прогулочная зона, детский игровой комплекс, лыжная база и эко-центр, появились современные интересные кафе, а возле входа предусмотрели место для парковки.
В Европе тоже достаточно много интересных решений. Например, парк отдыха Madrid Rio, который находится чуть в отдалении от центра Мадрида и располагается вдоль жилой застройки. В нем есть четкое разделение на несколько зон с разными функциями, в том числе вдоль всего парка расположены спортивные дорожки, кроме того, в нем есть амфитеатр, песчаный пляж, водные зоны с бассейном и фонтанами, территория для гребли на каяках, скейт-парк, 11 игровых и 17 детских площадок. Парк очень насыщен, и при этом никто не боится, что это убьет его природную составляющую. В целом это по-прежнему ландшафтной-природный объект с большим количеством зелени, газонов, деревьев. Только людям дают возможность этой природой воспользоваться.
Мои рассуждения вовсе не означают, что все, что сейчас делается в отношении парка Маяковского, плохо или неправильно. Но думаю, некоторые вещи нужно взвесить и оценить. Если процесс запустить в правильное русло, к объекту появится личностное отношение у большего количества людей, а это всегда залог успешности реализации проекта, то есть в итоге можно получить результат, который будет разделен всеми и, соответственно, приживется.

Как житель города и как профессионал в сфере градостроительства я могу назвать несколько очевидных болевых точек в парке Маяковского.

Во-первых, это дистрофия благоустройства. Темпы разрушения благоустроенной среды парка превышают темпы ее реконструкции.

Во-вторых, нет четкого стратегического понимания, какая часть парка должна оставаться природно-ландшафтной, а какая должна быть больше интегрирована с городской средой.

В-третьих, нарушена коммуникация парка с городом. То есть сейчас нет возможности удобно попасть в парк всем желающим, нет понятной современной системы парковок и транзитных пространств.

Четвертый момент, который вызывает беспокойство, это такая ценная часть парка как набережная. Сейчас река в ужасном состоянии, что люди практически никак не могут прикоснуться к этому ресурсу, ни визуально, ни тактильно. Но это еще более глубокая и сложная проблема, которую, возможно, нужно рассматривать отдельно.

Пятый пункт — вопрос функционала. Сейчас я вижу две основные категории людей, которые пользуются парком постоянно, не смотря ни на что. Это семьи с детьми — потому что в городе больше нет другого крупного парка развлечений с большим количеством аттракционов. И это люди, которые живут рядом с парком и используют его транзитную функцию, а также занимаются в нем спортом.

Горожане воспринимают парк как место проведения культурно-массовых мероприятий. В прошлом году был сильный прецедент чемпионата мира по футболу, в рамках которого в парке была организована фан-зона. Оказалось, что при нормальной логистике и транспортной организации люди готовы проводить в парке время, хотя такая удаленная от центра города фан-зона сначала вызывала сомнения. Конечно, не всегда возникают консолидирующие события такого масштаба, но можно организовать большое количество мероприятий, которые будут объединять людей по группам интересов. Например, создать условия для самореализации городских сообществ, проводить в парке литературные вечера, встречи и занятия различных клубов. Это то, что сейчас называется событийным программированием, а по сути речь идет о том, что общественная жизнь выходит в общественные пространства, а не происходит в закрытых помещениях. Парк — это то, что может впитать в себя много сценариев общественной жизни.

Понятно, что есть также много сопутствующих вопросов материального плана, когда для определенных функций при определенной нагрузке, потребуется инфраструктура вплоть до организации достаточного количества входов и выходов, кафе, общественных туалетов, пунктов проката всего, что угодно. Но это уже вопрос следующего этапа.

Ключевое значение сейчас имеет правильное понимание инвестиционный потенциал парка и того в чем же определяются дивиденды от этих вложений и кому они выгодны. На мой взгляд, не стоит слишком сильно надеяться на отдельные компании застройщиков, которые неожиданно найдут существенные ресурсы для развития общественной территории. У города тоже вряд ли найдутся бюджетные возможности на такой глобальный проект, или его реализация растянется на долгие годы.

В таком случае к работе могут быть привлечены крупные компании, для которых Екатеринбург может быть зоной стратегических интересов как объект их интегрированного развития. Во всем мире есть много примеров, когда крупный бизнес вкладывает в развитие городов значительные ресурсы, рассчитывая не на прямую коммерческую отдачу, а получая опосредованный эффект. Речь идет о вложении в будущие поколения, которые потом точно также будут участниками развития этих крупных компаний. Я сейчас говорю о совершенно другом уровне ценностей, которые меряются вопросами идеологии — о здоровом климате в городе, о здоровом духе, о правильном воспитании. Считаю, что в Екатеринбурге потенциально есть компании, готовые поддержать такую идеологию. Если они всерьез будут готовы вкладываться в развитие парка, а ориентируясь на запросы жителей, кто в итоге парком будет пользоваться, это может стать крайне успешным прецедентом для города.
Источник: It's my city